What Goes Back

This is a sequel to my post from August “What Goes” (you can reread it here: https://katyaskishinyov.wordpress.com/2015/08/25/what-goes/)

“Da” is the only word I know.
Will you miss Moldova?
Do you miss home?
Are you sad to leave?
Are you glad to go?
My lives are two,
But I am one.
I will always be both here and there-
Here, I was the girl from there.
There, I’ll be back from here.

What else goes back?
Three suitcases in navy
Still with tags from Emirate Air
And a sticker from Russian security.

Clothes, not very useful,
But the ones I love the most:
A hand-knit sweater dress
An apron,
Rugs worn as a skirt.

Fruits and from-scratch pastries
In the form of fifteen pounds.
Friends, already invited to my wedding.
Mounds of books that will become
Companions to my bedding.

Words in those books, words in this blog,
Words in a Russian dictionary.
Skills in speaking Russian,
For when a dictionary fails.
Thankfulness to my teachers,
And their emails.

Opinions, religion, self-reflection.
A lot of thinking,
As depicted in a local artist’s painting.

Hats, a new haircut, gifts.
A broader field of vision.
The knowledge that my life
Has been changed by this decision.

Plus a lot of other stuff
Packed not in a suitcase, but my mind.
Stuff that has made this year
More than enough.

Advertisements

Молдове/Dear Moldova

This is the forth and final poem/photo project. If you are not familiar with Bulgakov’s novella “Heart of a Dog” (Собачье сердце) and want to understand that part of the poem, I direct you to Wikipedia. The last two lines are from the famous Pushkin poem “I loved you” (“Я вас любил”). Like last time, numbers correspond to photos below.

Молдове

Ты помнишь, когда
В первый раз
Я призналась в любви?
Мы были тогда
У озера.
Долго шли,
Долго еще было идти.
1. И лестница из камня
Поднималась перед нами,
Разбитая,
Сплошная трещинами,
2. Как черешня трещится
После дождя
В нашем огороде
Где те огромные слова
Не уместятся
Между ветвями,
Заполненными плодом.
Тем более,
Горло загораживает
Или косточка,
Или ком.
Я только знаю, что
Черешня кормит
Не только тело,
А тоже сердце мое:
Собачье сердце.
Мой первый раз
3. В театре Чехова
Доказал, что лояльность
Моему американскому сердцу
Неизбежна; но–
Это не значит, что не влюблюсь
В новую шкуру,
Голос, глаза,
Которыми оказалась
Молдова моя.
Булгаков меня знает.
Тоже другие автора:
Лермонтов, Чехов, Толстой,
4. Которые манят на рынок
Пока я еду домой.
Когда приеду,
5. Цветные крыши
Как открытые книги
Красят соседние холмы.

Почему те трещины
Пели мне псалмы,
И именно тогда гласила
“Люблю”?
Наверное, знала,
Что потом взгляну назад,
6. Увижу красоту.

Минуют минуты
Неминуемой разлуки
С Молдовой, с Кишиневом моим.
“Так дай вам Бог
Любимой быть другим”.

Dear Moldova

Do you remember when
For the first time
I told you I love you?
It was at a lake
We were already then
Tired though and through,
And had a long way to go, too.
1. And in front of us a staircase grew
Stone by stone, into the blue
Shaken
Until cracks appear
2. Like cherries crack
Dripping rain’s tear
In our garden
Where the sheer enormity
Of those words
Won’t fit between the branches
Domineered by fruit.
Moreover,
A cherry pit, or lump,
In my throat
Has made me mute.
I know only
That cherries tart
Feed not just my body,
But also my heart:
The Heart of a Dog.
My first time
3. At the Chekhov Theater
Proved, that loyalty
To my American heart can’t be
Moved, but that
I can fall for
The new coat of fur,
New voice, new eyes
That, like my Moldova,
Around me arise.
But not just to Bulgakov
Does my life have ties.
Lermontov’s, Chekhov’s, Tolstoy’s tomes
4. Beckon me to the market
On my bus ride home.
And when I arrive
5. Colorful roofs
Like open books
Cover the neighboring hills.

Why did those cracks in the stairs
Give me chills?
Why in that exact moment
Did love overcome me?
Probably because I knew
I will later glance back
6. And see beauty.

I can’t pretend
That it’s not coming close,
The inescapable end.
My Moldova, I’ll miss her.
“May God grant that you
Be so loved by another.”

1.

image

2.

image

3.

image

4.

image

5.

image

6.image

 

Социальная мобильность женщин в Молдове

What follows is my final research paper for the NSLI-Y program. I selected the topic “social mobility of women in Moldova” as a follow-up to my prior research on the soviet woman in Moldova. In the course of the last few months, I have consulted over 30 sources, including stories and poems of Moldovan women authors, magazine articles, personal interviews, and a dissertation. All of my research was in Russian, none of the sources are available in English, and only a few articles from an online magazine are accessible in the United States.

Следует моя курсовая работа для программы NSLI-Y. Я выбрала тему “социальная мобильность женщин в Молдове”, которая возникла из прошлого исследования о советской молдаванке. В течение последних нескольких месяцев, я обратилась к более 30 источникам, включая рассказы и стихи молдавских писательниц, статьи из журналов, личные интервью, и диссертацию. Все исследование проводилось на русском языка, ни каких источников существуют на английском языке, и лишь несколько статьи из интернет-журнала доступны в США.

Обсуждая женский вопрос, принято считать данным, что женщины в каждой культуре обязательно должны сидеть в тех же креслах и носить те же портфели как и мужчины, иначе есть проблема. Наша миссия: ее отыскать и исправить. Обычно переводят стрелки либо на прямую дискриминацию, либо на скрытую дискриминацию, и если оба варианта проваливаются, на пережитки прошлого, ввиду привычки угнетенных народов недооценивать себя даже когда кандалы сняты. В этой миссии заключается противоречие западного либерализма: старание уважать другую культуру, но недоумение когда народ активно выбирает оставаться “непросвещенным” западными идеалами. Но именно такова ситуация в сегодняшней Молдове. Уровень социальной мобильности женщин в Молдове превышает желания самих женщин подниматься по карьерной лестнице.

Советский Союз усилено установил служебную атмосферу, поощряющую женщин работать на одном уровне с мужчинами, кроме в милиции и в верхних слоях политики. Официальные цели СССР: “устранить дискриминации женщин во всех областях жизни: экономической, социальной, политической и культурной” (Бюро МДФЖ). До советского периода в обеих Румынии (Молдова тогда состоялась частью Румынии) и России, “жизнь женщины замыкалась узким кругом семьи, когда выход на общественную работу казался огромной смелостью” (Петрова). Был проповедован по всему СССР образ сильной женщины, воплощенной плакатом в Национальном историческом музее Республики Молдова, который показывает женщину, управляющая лошадью одной рукой и коровой другой под лозунг “Иди в колхоз!”. Или, по стихотворению Шапошниковой “Подругам”: “Мы–водители, мы–строители, / Мы–хранители ваших имен”.

В советском периоде, количество примеров женщин, резко поднявшихся по социальному лифту по сравнению с родителями, неисчислимо. К примеру: Мария, ставшая главным экспертом в министерстве, мать которой работала уборщицей. Женщины утверждали, что они не чувствовали ни малейшей капельки дискриминации ни в школе, ни на работе на различных поприщах, включая те, на которых на Западе в то же время и в Молдове до советского периода (Гыдя) женщина была редкость: науку, медицину, промышленность, технику. Смотри описание родителей персонажа рассказа Шапошниковой “Сходить замуж”: “ее мама–доктор наук, отец–кандидат”. Мать выше отца квалифицирована. В качестве исключения Вера рассказала о своем опыте в милиции, где она работала среди мужчин и долго оставалась без повышения звания, потому что, говорила, для этого “нужно было с кем-то переспать”. Однако, это исключение лишь доказывает правило.

Социальные лифты женщин с тех времен не “ржавели” и даже были “смазаны маслом” свободного рынка. Во-первых, женщин стали назначать на высокие должности в правительстве, точнее, на около 30% руководящих постов, утверждает бывший генеральный директор Бюро межэтнических отношений Ольга. Если при Советском Союзе все могли получить образование и таким образом реализовать свой потенциал, то в Республике Молдова, по словам Татьяны, “можно у нас работать без образования”. Например, Нелли стала менеджером магазина с средним образованием, начав кассиром. Можно спорить, конечно, о растущей роли “кумовства” в современной Молдове, ограничивающей социальную мобильность для всех, но этот феномен помогает и вредит в равной степени и женщинам и мужчинам. Эта самая Нелли лично знакома с главным директором компании. Муж тоже играет не маловажную роль в некоторых случаях–Виктория Пинчевский говорит, что “есть разные примеры становления бизнес-леди как самостоятельно, так и с помощью супруга” (“Бизнес-леди”).

Эти социальные лифты–и по связи и по таланту–работают несмотря на существенную ментальность, что женщины отличаются от мужчин, и даже что они менее способны руководить. Доминирует мнение, что женщины “чувствительные”, “мягкие”, а мужчины–“объективные”, “решительные” (личные интервью). Пословиц по этому поводу не мало в русском языке: они “даже и вообще сомневается в способности женщины стоять во главе какого-либо дела: ‘худо мужу тому, у которого жена большая в дому'” (“Семья по воззрению русского народа”). Анна Миколишина в своей диссертации о женщине в бизнесе в Молдове придерживает мнению, что именно этот хорошо демонстрированный менталитет удерживает женщин. Однако, аргумент Миколишиной опирается на сам факт, что менталитет существует, и что связь между стереотипами и мобильностью по карьерной лестнице была показана зарубежными исследователями, описывая ситуацию в других странах.

Ситуация в Молдове отличается от этих случаев. Вопреки стереотипам, женщины этого мнения испытывают социальную мобильность. Миколишина пишет, что “недооценка способностей женщин для работы в бизнесе оборачиваются для них нервным напряжением”. В противостояние этого заявления есть много примеров. Единственный случай, когда этот образец появился в литературе, статьях и личных интервью моего исследование, был совет в статье в молдавском женском журнале Aquarelle: “Работодатель хочет видеть адекватного собеседника, а не нервную дамочку” (“Лучший ваш подарок”). Молдаванки не нервничают о недостатках женского пола. Лариса говорила, что она не лидер, что мужчины руководят лучше женщин, и все равно она работает главой своей компании и считает себя способной к своей работе.

Факт, что человек является женщиной, не только не снижает самооценку, а наоборот, поднимает ее. Можно приписать это явление общему мнению у женщин, что женщина может, когда нужно, применять мужские качества, хотя это ей может быть не нравиться или чувствуется не естественно. 72% женщин-руководителей, по оценке их подчиненных, “систематически” или “часто” применяют “мужественный, жесткий” стиль (Миколишина). Лариса, которая сомневается в своих способностях руководить, говорить что “когда надо было, я ставила точку, но я не люблю”. И сверх того, женщина обладает многими положительными чертами, которые совсем не доступны мужчинам. Несколько из них: “природная гибкость” и умение “одновременно заниматься несколькими вещами” (“Бизнес-леди”). По данным социального опроса, роль матери и хранительницы семьи делает из женщин лучшего лидера (Миколишина). Ольга, бывший министр, говорит: “Я всегда ощущала себя женщиной, умной женщиной, которая профессионализмом и женским обаянием может переиграть мужчин”.

В целом, женщины в Молдове проявляют откровенность и беспристрастность в описании своего характера, что доказывается тем, что каждая молдавская женщина, встреченная мною как в литературе так и наяву, описывает себя по-разному, не придерживая стереотипам, признавая недостатки, гордясь достойнствами. Эмилия, например, говорила, что “иногда слишком умной считаю себя, что я умнее других–иногда так и есть.. У меня математическое тип мышление. Я люблю свою логику”. Есть некоторое лицемерие в том, что молдаванка скажет положа руку на сердце что женщины мягче мужчин, а пять минут спустя опишет жесткость своей руководительницы. Но это не плохое лицемерие. Женщина одновременно убеждена что есть обобщения, и что они не касаются всех все время. В любом случае обобщения будут существовать, хотя бы подсознательно, коварно влияя на поведение. Глася их беззастенчиво, молдаванки гордо сохраняют свою женственность, но это их не удерживает.

И все-таки количество высокопоставленных женщин не равно количеству высокопоставленных мужчин. Эти примеры “успешных” женщин не показывают норму. Женщины управляют лишь 27% бизнеса, и 72% женщин думают, что мужчины поднимаются быстрее по карьерной лестнице (Миколишина). Однако, можно исключить возможности, что выше перечисленные женщины просто “белые вороны”, которые перебрались через дискриминацию и преодолели все препятствия служебной среды, отстранившись от средних молдаванок, пожертвовав семье. Есть и такие, но большую часть состоявшихся женщин в Молдове составляют обычные бабы которые поднимались без усилия, иногда без особого желания. Людмила Климок, генеральный директор компании Orange, “никогда не мечтала стать генеральным директором, не ставила себе цель занять этот пост” (“Бизнес-леди”). Для Нелли, работа менеджером есть “большая загрузка”; она никогда не просила повышение и не особенно любит свою работу. Она скорее бы работала художником.

Средней молдавской женщине не достает амбиции. Только 36.9% женщин желают получить новую должность с более высоким статусом (Миколишина). Эмилия, которая со своей партнершей выиграла первое место в Молдове на конкурсе научного исследования, хочет стать дизайнером. “Стать кем-то как бы важно, как бы”, она колеблется, и то только после того, как я спросила, нет ли у нее какой-нибудь большой мечты. Алина, мать которой поощряет ее стать программистом, хочет заниматься музыкой. Нельзя сказать, что эти девушки страдают от недостатка перспектив.

Отсутствие амбиции сливается в часто встречаемую ситуацию, когда женщина умышленно тормозит рост своей карьеры ради другого приоритета. Этим приоритетом является семья. Единогласно, каждая опрошенная молдаванка ставит семью своей главной ценностью. Татьяна отказала стать директором транспортной фирмы, предполагая реакцию детей: “Они скажут, опять с девяти до девяти? Опять эти звонки?” В некоторых случаях, женщины чувствовали себя вынуждены жертвовать карьере. Рассказ “Орха красная” Шапошниковой именно об этом. Героина много лет заботилась о братьях, оставив мечту стать архитектором. Но, в конце концов эти братья убедили ее, что она “нам очень нужна, сестренка. Но тебе тоже нужна своя жизнь, работа”. Мария, которая покинула свой высокий пост в министерстве чтобы переехать с мужем в село, сейчас сожалеет, что она не реализовала себя. Однако, даже она благодарна тому, что у нее сейчас больше времени отдать семье. Чаще всего, женщины понимают хранение бытового состояния семьи как свою естественную долю в жизни. “Раз ты жена–значит, ты обязана дом держать”, пишет Анна Лупан в рассказе “Чужие”. Они радуются своей отвественности, ценят ее сверх всего, ценят себя за то, что они способны его хорошо исполнить. В словах несколько женщин: “работаешь ради чего-то, ради мужа, ради семьи” (личный интервью с Леной); “я искренне полагаю, что первостепенное назначение женщины – быть женой, матерью, хранительницей домашнего очага и семейных традиций” (Стелла Островецкая, “Бизнес-лади”); “В первую очередь женщина – жена и мать, но это не мешает карьере, наоборот, укрепляет волю” (Виктория Пирчовский, “Бизнес-лади”).

Молдова далеко не эталон гендерной справедливости. Несправедливо, когда муж сидит сложа руки пока жена трудится, и когда он снисходит наконец помочь, сестра его упрекает: “Ты что, женился чтобы полы мыть?” Несправедливо, когда хорошего претендента на пост в полиции не нанимают из-за того, что она женщина. Несправедливо, когда супруг не уважает самореализации своей спутницы жизни и нисколько не сожалеет, что у нее нет работы по душе, что она не применяет свои таланты. Везде есть плохие отдельные ситуации и даже тренды; можно и нужно бороться против них. И все-таки думать, что эти ситуации оправдывают отрицательные выводы о позиции женщин в Молдове, тоже несправедливо. Такие выводы не чтут особенности молдавской культуры, и тем более не чтут свободу выбора женщины вообще. Верный знак что социальный лифты действительно работают: возможность пренебрегать ими, как Любаша в рассказе Шапошниковой “Сходить замуж”: “После [университетских] каникул она взяла обходный лист и, никому не сказав, ушла из университета. Полгода работала почтальоном, ходила довольная, задрав нос, страшно гордая собой”. Социальная мобильность должна существовать. Но ни женщина, ни мужчина обязана или обязан пользоваться ею.

Библиография

“Бизнес-леди.” Aquarelle 2016. Онлайн.

Бюро МДФЖ. “Навстречу всемирному конгрессу женщин.” Женщины мира февраль 1986: 8-9.

Гыдя, Судана. “Производству–Квалифицированные кадры.” Женщины мира, январь 1973: 36-8.

Лупан, Анна. “Чужие.” У родника; Чужие. Кишинев: Государственное издательство карта молдовеняскэ, 1959.

“Лучший ваш подарочек–это я.” Aquarelle октябрь 2015. Онлайн.

Миколишина, Анна. “Женщина в бизнесе: Проблемы и пути решения в Республике Молдова.” Диссертация. Молдавская экономическая академия, 2012.

Петрова, Е. Н. “Книга в жизни моих детей.” Семья и школа январь 1946: 19-21.

“Семья по воззрением русского народа.” Я+Я январь 1992: 2-3.

Шапошникова, Софья. “Орха красная,” Родика. Кишинев: Государственное издательство карта молдовеняскэ, 1961. 120-36.

—. “Подругам.” Предвечерье. Кишинев: Государственное издательство карта молдовеняскэ, 1973. 47-8.

—. “Сходить замуж.” Благополучный исход. Кишинев: Литература Артистикэ, 1986. 100-11.

Девять личных интервью: Ольга, Мария, Татьяна, Алина, Эмилия, Лариса, Нелли, Лена, Вера. Фамилии не употреблены из уважения к конфиденциальности респондентов.